7 октября, 2022
Интервью с юристом, экспертом по защите интеллектуальной собственности и коммерческому праву Виктором Пастернаком

В век доступной информации и современных технологий объекты науки и искусства могут быть подвержены плагиату со стороны мошенников. Способы зашиты интеллектуальной собственности и авторское право вызывают споры не только в России, но и за рубежом.

На днях Президент России Владимир Путин подписал федеральный закон, защищающий интеллектуальные права режиссеров-постановщиков. Законом предусматривается, что постановка режиссера-постановщика спектакля подлежит правовой охране, если она «выражается в форме, позволяющей осуществить ее повторное публичное исполнение при сохранении ее узнаваемости зрителями».

Существует ли какой-то непоколебимый свод правил, которых необходимо придерживаться авторам и режиссерам, чтобы самостоятельно защитить свои права и избежать проблем? В нашей стране уже более 4 лет работает Суд по интеллектуальным правам. Какие иски он принимает чаще всего и чью сторону чаще занимает? Как защитить свою интеллектуальную собственность?

Мы начнём наш разговор с последних законодательных инициатив. Не так давно Владимир Путин подписал законопроект о защите прав режиссёров-постановщиков. В документе говорится, что постановка спектакля подлежит правовой охране в том случае, если она выражается в форме позволяющей осуществить её повторное публичное исполнение при сохранении узнаваемости зрителями. Формулировка расплывчатая. Что это означает на деле? Какие \»лазейки\» можно отыскать? 

Для ответа на этот вопрос сначала нужно понять зачем это вообще понадобилось. Дело в том, что в последнее время вышло так, что в России возникло некое лобби режиссеров-постановщиков, которые заявляли, что их права никак не защищены. В первую очередь, это связано с тем, что в отношении созданных ими постановок за ними признавались только смежные права, но никак не авторские. С чем было связано это игнорирование возможных авторских интересов именно режиссеров-постановщиков, объяснить довольно сложно. Их творческий вклад приравнивался к вкладу исполнителей.

Говоря о защите своих прав, одним из главных аргументов, который приводили режиссеры-постановщики было то, что их постановки легко копируются. Например, какой-нибудь столичный режиссёр не имеет возможности или желания ставить спектакли в регионах. Но каким-то компаниям или людям там были интересны пьесы именно в его интерпретации. И поэтому на афише можно было увидеть, что пьеса такая-то в постановке такого-то. А режиссёр даже не приезжал и отношения к этому не имеет. Режиссёры-постановщики считали, что подобные случаи существенно нарушают их права. В конечном счёте, лоббирование этого мнения и привело к появлению вышеобозначенных поправок.

В чем проблемы того, как сформулирована эта поправка? В очередной раз возникла оценочная категория. Будет постановка узнаваема или не будет? Где пределы этой узнаваемости? Существуют постановки по классическому материалу. Например, пьеса \»Ревизор\» Н.В. Гоголя. Конечно, поставить её можно совершенно по-разному. Но мизансцены будут те же, диалоги такие же и т.д. Где грань между узнаваемостью и авторским вкладом? Судя по всему, этот вопрос остается \»на откуп\» суду. А именно, российскому суду общей юрисдикции. Вопросы защиты интересов автора, как физического лица, скорее всего, будут рассматриваться там. Возможны исключения, если режиссёр выступает как предприниматель, но чаще всего это не так. Мы сейчас все-таки говорим о тех режиссерах-постановщиках, которые служат в театре. Дело в том, что в российском суде общей юрисдикции, чаще всего не слишком хорошо понимают, что такое интеллектуальная собственность и авторские права. С появлением этой поправки у них появятся дополнительные сложности, связанные с оценочными категориями. В общем, проблемы, как обычно, в правоприменении.

Как вы считаете, как скоро в связи с этой поправкой произойдёт первое обращение в суд?

Вероятно, в ближайшее время. Появление этой поправки было продиктовано практической необходимостью. Очень любопытно, как будет применяться закон. 

Что ещё интересно. Такой объект права, как театрально-зрелищное представление, он, в принципе, охраняется законом. И перечень охраняемых объектов авторского права в нем открытый. Т.е. не совсем верно говорить, что до появления этой поправки, авторских прав у режиссеров-постановщиков не существовало. Они просто не были условно декларированы в законе. Режиссёр-постановщик в связи с тем, что перечень охраняемых объектов авторских прав открытый (это помимо того, что у него есть смежные права в отношении постановки) мог бы заявлять о том, что его авторские права нарушены. Но в суд никто не обращался, потому что у нас в обществе позитивистский взгляд на закон. Все что прописано чётко и ясно, \»черным по белому\», для нас есть, а дух закона мы несколько упускаем.

Но вновь нужно заметить, что здесь могли быть сложности с судами. Например, телевизионные форматы, они отказывают воспринимать, как объекты авторского права. 

Если говорить об авторах в целом. Есть ли какие-то правила или рекомендации, которые помогли бы им защитить свои права самостоятельно?

В первую очередь, здесь нужно говорить о попытке фиксации факта создания объекта. Дело в том, что для того, чтобы авторские права возникали и охранялись законом, не требуется никакая специальная регистрация. Эта основа заложена ещё в Бернской конвенции по защите литературных и художественных произведений. Поэтому в большинстве случаев, когда мы говорим о защите авторских прав, то мы говорим о необходимости доказывания авторства. В связи с этим, часто возникает вопрос, как же можно подтвердить, что именно вы являетесь автором конкретного произведения.

Нужно стараться, как говорилось ранее, фиксировать факт его создания. Если говорить о театрально-зрелищной сфере, то, вероятно, для режиссера-постановщика единственный такой способ — зафиксировать постановку с помощью видеосъемки. Также нужно каким-то образом запечатлеть и дату создания. Например, перед началом представления показать в кадре свежую газету.

Однако мошенники тоже могут воспользоваться этим методом. Предположим, что приехал режиссёр в Москву, посмотрел спектакль, а затем вернулся к себе в город и также зафиксировал на камеру факт создания уже своей, якобы оригинальной, постановки. Как быть здесь?

Значит, возникает необходимость доказывать авторство иными способами. Например, свидетельские показания, экспертиза. Если условно взять балетные постановки Бориса Эйфмана. Я думаю, профессиональный искусствовед способен найти отличительные черты, характерные именно для его спектаклей. Эти черты, скорее всего, формализуемы. На основании этого можно проследить авторский почерк. В общем, в этом случае вновь пойдёт речь об оценке и необходимости привлекать экспертов.

Совет Федерации недавно ратифицировал Женевский акт Гаагского соглашения о международной регистрации промышленных образцов. Этот акт позволяет гражданам, которые проживают в одной из 50 стран-участниц, регистрировать и получать свидетельство об охране их прав по упрощенной системе. Как вы считаете, применительно к России, насколько необходим этот акт, почему Совет Федерации решил его ратифицировать? Имели ли место прецеденты, которые было необходимо регулировать таким образом?

Странно, что это не было сделано раньше. Дело в том, что упомянутый вами Женевский акт Гаагского соглашения был подписан в 1999 году. Почему это было сделано именно сейчас? Наверное, специалисты в области промышленной собственности найдут этому причины. Я её не вижу.

Вероятно, дело в политике импортозамещения?

Возможно. Однако здесь важно понять, что за объект — пром.образец. Раньше особенного внимания ему не уделялось. Надо отметить, что вообще входит в структуру видов промышленной собственности — изобретение, полезная модель и промышленный образец. Среди них именно пром.образец обладал ранее самым коротким сроком охраны. В связи с этим, интерес к нему был невелик.

Нужно заметить, то, что у нас называют \»промышленный образец\» на английском звучит \»Industrial Design\» — промышленный дизайн. Это важно для понимания сути проблемы, т.к. слово \»образец\» может несколько сбивать. По большому счету, произнося \»пром.образец\», мы говорим о том, как внешне было решено изобретение. После поправок, внесённых в Гражданский кодекс в 2014 году, по способам регулирования промышленные образцы приблизились к товарным знакам. Более того, появилась норма, согласно которой теперь нельзя регистрировать товарный знак, который производит такое же общее впечатление, как и промышленный образец. Я полагаю, что это все стало необходимо и возможно в связи с усилением роли промышленного образца. 

Важно то, что пром.образцам увеличили срок охраны. Это делает его более интересным объектом. Как с точки зрения учёта его как нематериального актива, так и с точки зрения использования его, как формы охраны. Важно понимать, что весь мир стирает границы в том, что касается бизнеса. И замыкаться лишь на территории Российской Федерации неправильно. Безусловно, изобретений, полезной модели , промышленного образца и товарного знака касается принцип территориальной охраны — где зарегистрирован, там и охраняется.

Однако хорошие проекты выходят за границы своих стран. В принципе, ратификация этого международного соглашения направлена на облегчение доступа российских изобретателей, в самом широком смысле этого слова, к международному рынку. Конечно же, это хорошо. Это говорит о том, что мы приближаем стандарты охраны промышленной собственности к иным объектам прав, которые могут охраняться экстерриториально.

А какие прецеденты встречались вам? Возможно не на российском, а на зарубежном рынке?

Можно привести в пример гаджеты, к которым мы все привыкли. Условный \»Industrial Design\» в смартфонах или компьютерах. Это решения, которые предназначены для всего мира. Однако бывает, что если компания или человек понимает, что при прохождения регистрации в какой-то стране могут возникнуть сложности с документами, то имеет смысл выйти за пределы централизованной регистрации. Это все вопросы, которые касаются юридической стратегии.

Последнее время специалисты довольно часто обсуждают вопросы паспортизации зрелищных площадок, создания их реестра и возможности появления программы строительства современных концертных залов.

О чем именно идёт речь и зачем это нужно?

Надо отметить, что за последнее время возникло большое количество дискуссий, связанных с концертно-зрелищной сферой. Например, в прошлом году прогремел, так называемый, закон о регулировании шоу-бизнеса. Предполагалось создание саморегулируемой организации, которая могла бы разрешать или запрещать концерты. Всего за несколько дней этот законопроект буквально \»завалили\» в следствии общественной дискуссии. Сейчас появился законопроект, который касается билетной сферы. Нужно отслеживать объёмы продажи билетов, т.к. здесь задействовано много наличных денег. И вероятно часть походит \»мимо кассы\».

Вопрос паспортизации концернах площадок, отчасти, связан и с этим. Нужно чётко понимать количество мест, вместимость и возможность разделения на зоны. А без паспортизации, якобы, никто этого не знает. Также важны стандарты безопасности. Кроме того, я думаю, что дело в общем тренде, который заключается в попытке урегулировать сферу, что раньше жила по своим законам. С одной стороны это хорошо, но с другой — нет. Часто правовая сфера нуждается не в том, чтобы государство что-либо регулировало, а в том, чтобы оно не вмешивалось. Если мы хотим получить свободный рынок, то индустрия должна регулировать себя сама.

У нас в стране уже 4 года работает суд по интеллектуальным правам. Какие иски он принимает чаще всего? На чью сторону встаёт? И есть ли уже какая-то статистика?

Компетенция суда по интеллектуальным правам определена в законе. Арбитражно-процессуальный кодекс прямо указывает какие иски суд по интеллектуальным правам рассматривает в качестве суда первой инстанции, какие в качестве суда кассационной инстанции. Там очень обширный перечень. Статистика есть на сайте суда.

Деятельность я могу оценить исключительно позитивно. Создание такого специализированного суда — это правильно. Туда набраны судьи, которые занимались этим вопросом, у суда есть возможность привлечения специалистов. В том числе, экспертов из области науки. Мы не отстаём от остального мира. В России такой суд появился одновременно с Англией. В целом, выделение специализации у судей — неминуемый процесс.

Что касается правоприменительной практики. Мы берём примеры с других государств или прокладываем свой маршрут?

В некоторых вопросах у нас особый путь. Это продиктовано особенностями законодательства. Параллельный импорт регулируется, например, довольно жёстко российскими судами.

Что такое параллельный импорт?

Скажем, есть правообладатель за рубежем, он же владеет российским товарным знаком, т.е. международная регистрация. А кто-то за границей, без согласия правообладателя, закупает товар и привозит его в Россию. У нас действует национальный принцип исчерпания прав на товарный знак. А в Европе об этом мало кто задумается, т.к. там действует региональный принцип.

А вот вопросы, например, добросовестности правильно решать с учётом международного опыта. В гражданском кодексе за последнее время появились специальные нормы, которые позволяют, например, на основании недобросовестного поведения другой стороны отказать ей в защите. Эти изменения происходят с учётом международного опыта. Проблемы, правда, существуют в правоприменении.

Расскажите о том, что происходит в мире в вопросах касающихся защиты интеллектуальных прав? 

Это очень обширный вопрос. В разных странах происходит разное. Задача суда состоит не только в том, чтобы решать вопросы в области касающейся права, но и в том, чтобы нивелировать возникающий социальный конфликт. Может ли судья, у которой нет жизненного опыта, разрешить конфликт с точки зрения общественного блага? Должен ли суд ставить перед собой такую задачу? Да, должен.

Однако, в условиях нынешнего регулирования, судьей в России может стать молодой человек. А в 25 лет жизненный опыт иной, чем, скажем, в 40. Мы можем наблюдать, что в Англии требования к качествам, которые должны быть у судьи, довольно высоки. У претендента должна быть безупречная репутация, необходимо \»всю жизнь положить\» на службу закону. Отсюда возникает непререкаемый авторитет судей и их высокая роль в правотворчестве. А мы наших судей заставляем сталкиваться с принятием решений в отсутствии жизненного опыта, с обилием оценочных решений, которые вновь требуют жизненного опыта и т.д.

Нам есть чему поучиться. Однако это не означает, что у нас все плохо. Судьи у нас квалифицированные. Вообще, чаще встречаются процессуальные \»помарки\», чем откровенные ошибки.

Какие самые громкие процессы происходили в России, которые касались защиты интеллектуальных прав?

Это очень сложный вопрос. Каждый оценивает для себя. Например, за последние 3 года в России состоялось два судебных процесса, которые касались киносферы. Благодаря им стали, наконец, снимать вопросы, кто такой продюсер и какая его роль в кинопроцессе.

Был большой спор, который касался крупнейшей кинопрокатной и кинопроизводственной компании. У них случился конфликт с продюсером фильма, и без согласия этого продюсера его имя сняли с титров. Продюсер обратился в суд с требованием возврата своего имени и суд встал на его сторону. Я участвовал в этом деле и могу сказать, что это первое решение, где суд вообще подробно разъяснил, кто такой продюсер. Идут громкие споры в области товаров народного потребления.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.